7fd63a3e

Козловский Евгений - Душный Театр



Евгений Козловский
Душный театр. Книга пьес
* ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ... пьесав трех пьесах *
ВИДЕО. комическая драмав одном действии Людмиле Гурченко
лица:
Вера
место:
лаборатория видеозаписи в московском НИИ
время:
рабочий день восемьдесят первого года
Вера(в коридор). Я ничего не перепутаю, мальчики. Нажать зеленую кнопку,
загорится лампочка, потом пройдут полосы. И ничего вам не поломаю. В вашем
присутствии я буду чувствовать себя... недостаточно свободно. Спасибо.
Закрывает дверь. Отходит, возвращается, присматривается ко "французскому"
замку, запирает назащелку. Достает лиловую шляпку (такие носили в двадцатые
годы), примеряет, вместо зеркалапользуясь мониторами. Не нравится себе,
срывает шляпку, швыряет зазанавеску. Резко, характерно выдыхает.
Все! Так есть так. Буон джиорно, синьор Энрико. Соно мольто лиэтади фарэ
ласуаконошенца.
Собирается запустить видеомагнитофон: огромный, старинный, с бобинами
вместо кассет. Останавливается, достает из карманависящего зазанавескою пальто
плоскую бутылку коньяку. Наливает несколько граммов в винтовую крышку.
Ровно две капли. Для храбрости. (Пьет, резко выдыхает.) Все!
Прячет бутылку, решительно нажимает кнопку. Загорается лампочканакамере,
по экрану идут полосы. Пауза.
Буон джиорно, синьор Энрико. Хотя, когдавы будете смотреть эту пленку, у
вас вполне могут быть утро или ночь. Такой фразы я, естественно, не нашла,
зато вот, навсякий случай: буон маттино, синьор Энрико. Буонанотта, каро
синьорэ. Впрочем, буон маттино у вас, кажется, не говорят, абуонанотта -- это
пожелание спокойного сна, что несколько, я бы сказала, комично в данной
ситуации, так что все равно получается: буон джиорно, синьор Энрико. Буон
джиорно, соно мольто лиэтади фарэ ласуаконошенца. Датемпо дезидераво фарэ
ласуаконошенца, э сэббэнэ ланострасиаунаконошенцаасенсо унико, альмено сино ад
ора... альмено сино ад ора... (Пауза.) Извините.
Виновато улыбается, достает из сумочки книгу с закладками. Открывает, ищет
что-то, но безуспешно. Захлопывает книгу, показывает ее в камеру.
Разговорник. Выпустили к Олимпиаде. А языкане знает ни один знакомый. Но у
вас там, наверняка, будет переводчик. Так что я уж, давайте, по-русски. Тем
более, воображаю, какой у меня акцент. Но все, что понадобится по роли, я
выучу. Я ведь ужасная обезьяна: с детствавсех передразниваю. (Играет.) Тэл ми,
дарлинг, вэр из... э... найт лайф ин тхиз сити? Это я лет двадцать назад
игралав одной нашей пьесе иностранную туристку. Шпионку. Впрочем, мне,
возможно, и не придется говорить у вас по-итальянски. Я ведь даже не знаю, что
зароль собираетесь вы мне предложить. Может, какую-нибудь советскую туристку.
(Улыбается.) Шпионку. Или эмигрантку. У вас, я слышала, этого добрасейчас хоть
отбавляй. А может, и крохотный эпизод без слов. Но у вас я буду
счастливасыграть и крохотный эпизод. Вы знаете, я пересмотрелавсе ваши
фильмы... ну, то есть те, что шли в Москве. Это настоящее искусство! Живое,
больное. Даже странно: другая страна, другие проблемы, азадевает как
собственное. Как там говорят по-итальянски? Ступендо? Дольче стиль нуово? Так,
кажется? Но лично познакомиться с вами я даже и не мечтала. Правда, однажды в
жизни я вас видела: у нас в Москве, нафестивале, в кинотеатре "Россия". Я
сиделанабалконе, в четвертом ряду. Вы вышли насцену: в белом костюме, в темных
очках. Мне даже удивительным показалось: такой молодой, веселый, аснимает
такие картины. Вот теперь наулице слякоть, дождь со снегом, ая вас все равно




Назад